Белинский Виссарион Григорьевич
Белинский Виссарион Григорьевич
1811-1848

Навигация
Биография
Произведения
Рефераты
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (12)


"Панаев И.И. Воспоминания о Белинском"
Белинский Виссарион Григорьевич - Рефераты - "Панаев И.И. Воспоминания о Белинском"

беседу. О том о сем, между прочим и о вас - имею ли я от
вас известия, наконец - к делу, Щепкин (М. С.) должен ему 115 р., так он предлагал мне
поделикатнее попросить их у него себе. В моем положении и это было благодеянием божиим;
а Николай Филиппович уверял, что у него нет ни копейки и что сам нуждается. Тотчас я
увиделся на университетских экзаменах с Барсовым и попросил его передать Михайле
Семеновичу о сем. На другой день спокойно жду денег, но не тут-то было. К. Аксаков дал 10
р., а то бы лекарства не на что было взять, а еще нужны были пьявки и другие подобные
мерзости, требующие денег. Я было и нос повесил, но вдруг является И. Е. Великопольский,
осведомляется о здоровьи и просит меня быть с ним без церемоний и сказать, нужны ли мне
деньги? Я попросил 50 р., но он заставил меня взять 100. Вот так благодетельный помещик!
На другой день, перед самым отъездом своим в деревню, опять навестил меня. От Щепкина я
получил деньги, когда уже выздоровел.

Я помирился с Боткиным и Катковым. Между нами все опять попрежнему, как будто
ничего не было. Да, все по-прежнему, кроме прежних пошлостей. Сперва я сошелся с
Боткиным, и без всяких объяснений, прекраснодушных и экстатических выходок и порывов,
но благоразумно, хладнокровно, хотя и тепло, а следовательно и действительно.

Теперь вижу ясно, что ссора была необходима, как бывает необходима гроза для
очищения воздуха: эта ссора уничтожила бездну пошлого в наших отношениях. Причины
ссоры, несколько вам известные, были только предлогом, а истинные и внутренние причины
только теперь обозначились и стали ясны. Боткин много был виноват передо мною, но и я в
этом случае не уступлю ему. Надо быть беспристрастным и справедливым. Впрочем -
странно: я, который не находил удовлетворительного мщения Боткину, я теперь не могу себе
ясно представить, за что я на него так неистовствовал. Вообще в нашей ссоре много
семейного, только для нас понятного. Боткин - чудесный человек - теперь я могу это сказать,
потому что говорю без пылу, в котором если много пламени, зато много и дыму и чаду, но с
теплотою и благоразумно. Катков имеет один недостаток - он очень молод, а кроме этого, он
один из лучших людей, каких только встречал я в жизни. Я рад без памяти, что наши дрязги
кончились и что вы таки увидите нас, так как хотели и думали увидеть нас, когда
отправлялись из Питера в Москву.

К. Аксаков со мной как нельзя лучше. Его участие ко мне иногда трогает меня до слез.
Невозможно быть расположеннее и деликатнее, как он со мною. Славный, чудный человек!
Но молод так, что даже Катков годится ему в дедушки. В нем есть все - и сила, и энергия, и
глубокость духа, но в нем есть один недостаток, который меня глубоко огорчает. Это - не
прекраснодушие, которое пройдет с летами, но какой-то китайский элемент, который
примешался к прекрасным элементам его духа. Коли он во что засядет, так, во-первых,
засядет по уши, а во-вторых - во сто лет не вытащите вы его и за уши из того ощущеньица
или того понятьица, которое от праздности забредет в его, впрочем, необыкновенно умную
голову. Вот и теперь сидит он в глупой мысли, что Гете (далеко кулику до Петрова дня!)
выше Шекспира. Но пока он сидел да посиживал в этой мысли, если только нелепость можно
назвать мыслию, случилось происшествие, от которого на лице Аксакова совершилось
страшное aplatissement, ибо это происшествие накормило его грязью, как говорят безмозглые
персиане. Грязь эту разделили с ним Бакунин и Боткин.

Еще давно, прошлою осенью, узнавши нечто из содержания 2 ч. "Фауста", я с
свойственною мне откровенностию и громогласностию провозгласил, что оная 2 ч. не поэзия,
а сухая, мертвая, гнилая символистика и аллегорика. Сперва на меня смотрели как на
богохульника, а потом как на безумца, который врет, что ему взбредется в праздную голову.
Новое поколение гегелистов основало журнал в pendant к берлинскому "Jahrbucher",
основанному Гегелем - "Hallische Jahrbucher", и в этом журнале появилась статья некоего
гегелиста Фишера о Гете, в которой он доказывает, что 2 ч. "Фауста" - мертвая, пошлая
символистика, а не поэзия, но что 1ч. - великое произведение, хотя и в ней есть непонятные, а
потому и непоэтические места, ибо (это же самое говорил и я) поэзия доступна
непосредственному эстетическому чувству и отнюдь не требуется для уразумения
художественных произведений посвящения в таинства философии, и что все непонятное в
ней принадлежит к области символизма и аллегории. Фишер разбирает все разборы "Фауста"
и нещадно издевается над ними; достается от него и первому поколению гегелистов, которые,
говорит, ослепленные ярким светом гегелевой философии, пустились сгоряча
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>

Белинский Виссарион Григорьевич - Рефераты - "Панаев И.И. Воспоминания о Белинском"


Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"